Две версии морали - Ujew

Две версии морали

Две версии морали
Количество просмотров 103 Количество комментариев 0

Глава Насо содержит законы, относящиеся к назорею - человеку, который, как правило, в течении какого-то периода времени соблюдал особые правила святости и воздержания: не пить вина и других алкогольных напитков (включая все, что делается из винограда), не стричься и не осквернять себя контактом с мертвыми.

Тора не дает прямой оценки назорея. С одной стороны, она называет его “святым для Б-га”; с другой стороны, она утверждает, что он, когда период этот подойдет к концу, обязан принести жертву за грех, как вроде он сделал что-то неправильно.

Это привело к фундаментальному разногласию между раввинами времен Мишны, Талмуда и средневековья. Согалсно рабби Элазару, а позже и Нахманиду, назорей заслуживает похвалы. Он добровольно выбрал более высокий уровень святости. Пророк Амос сказал: “Я вырастил некоторых из ваших сыновей для пророков, а ваших молодых людей для назореев”, предполагая, что назорей, как и пророк, человек особенно близкий к Г-споду. Причина, по которой он должен был принести жертву за грех, заключалась в том, что теперь он возвращался к обычной жизни. Иными словами, грех заключался в том, что он переставал быть назореем.

Рабби Элиезер ха-Капар и рабби Шмуэль придерживались иной точки зрения. По их мнению, грех заключался как раз в том, что он становился назореем, тем самым лишая себя некоторых удовольствий мира, созданных Б-гом и названных хорошими. Рабби Элиезер добавил: “Из этого мы можем заключить, что каждый, кто отказывает себе в удовольствии вина - грешник, грешник и тот, кто лишает себя других жизненных удовольствий”.

Становится очевидно, что спор не просто формальный. Речь идет об аскетизме. Практически каждая религия знакома с феноменом, когда человек в погоне за духовной чистотой отказывается от удовольствий и искушений этого мира. Он живет в пещерах, скитах, монастырях. Секта Кумрана, известная нам из Свитков Мертвого Моря, возможно, и была таким движением.

В средние века были евреи, которые применяли подобное самоотречение. Среди них были и ашкеназы хассидеи, пиетисты Северной Европы, а также многие евреи в исламских землях. В ретроспективе трудно не заметить, что в этих моделях поведения присутствует влияние нееврейской среды.

Амбивалентность евреев к жизни самоотречения может заключаться в подозрении, что она вошла в иудаизм извне. Были аскетические движения в первые века нашей эры, как на Западе (Греция) так и на Востоке (Иран), которые видели физический мир как место коррупции и раздоров. Они были, по сути, дуалистами, которые считали, что истинный Б-г не был создателем вселенной. Физический мир, по их мнению, был создан меньшим и злым божеством. Двумя наиболее известными движениями, придерживающимися этого мнения, были гностицизм на Западе и манихейство на Востоке. Таким образом, по крайней мере некоторые из негативных оценок назорея, возможно, были вызваны стремлением препятствовать евреям подражать нееврейским обычаям.

Что озадачивает еще больше, так это позиция Маймонида, который придерживается обеих точек зрения - как положительной, так и отрицательной. В книге «Законы этики» он принимает отрицательную позицию р. Элиезера ха-Каппара: “Человек может сказать: “Желание, честь и тому подобное - плохие пути, они выбивают человека из этого мира, поэтому я полностью отделяю себя от них и следую по другому пути”. В результате он не ест мяса, не пьет вина, не прикасается к жене, отказывается жить в нормальном доме или носить нормальную одежду… Это тоже плохо, запрещено выбирать такой образ жизни”.

Однако в «Законах Назорея» он придерживается позитивной оценки рабби Элазара: “Тот, кто присягает Г-споду (стать назореем) посредством святости, поступает хорошо и заслуживает похвалы… В самом деле ведь, Писание считает его равным пророку”. Как автор может придерживаться противоречивых точек зрения в одной книге, тем более такой логичный человек, как Маймонид?

Ответ лежит в одной из самых оригинальных идей Маймонида. Он считает, что существует два совершенно разных способа вести нравственную жизнь. Он называет их способом святого (хасид) и способом мудреца (хахам).

Мудрец следует золотому средству - среднему пути. Моральная жизнь - это вопрос умеренности и равновесия, обозначение курса между слишком много и слишком мало. Мужество, например, лежит на полпути между трусостью и безрассудством. Щедрость лежит между расточительством и скупостью.

Святой, в свою очередь, не следует золотой середине. Он, напротив, имеет тенденцию к крайностям, лучше поститься, чем есть малыми порциями, лучше бедность, чем скромное богатство и т.д.

Тут и там в своих трудах Маймонид объясняет, почему люди могут принимать крайности. Одной из причин является покаяние и трансформация характера. Таким образом человек может вылечить себя от гордыни, практикуя какое-то время крайнее самоуничижение. Другая причина - асимметрия человеческой личности. Крайности не прилагают равных усилий. Трусость встречается чаще, чем безрассудство; скупость чаще, чем чрезмерная щедрость, поэтому хасид и склоняется в противоположном направлении. Третья причина - влияние окружающей культуры. Она может настолько противоречить религиозным ценностям, что благочестивые люди предпочитают отделять себя от общества в целом, одеваясь при этом в шерстяные и волосатые одежды, обитая в горах и блуждая по пустыням.

В общем, однако, Маймонид говорит о том, что нам велено следовать срединному пути - золотой середине.

По сути, это два способа понимания нравственной жизни как таковой. Является ли достижение личного совершенства целью нравственной жизни? Или цель, все таки, заключается в создании справедливого и сострадательного общества? Интуитивным ответом большинства людей было бы: “И то, и то”. Именно это и делает Маймонида таким острым мыслителем. Он понимает, что “и того, и того” быть не может. На самом деле это совершенно разные понятия.

Святой, может, и отдаст все свои деньги бедным, но как насчет его собственной семьи? Он, может, и откажется принимать участие в сражении, но как насчет его страны? Он, может, и простит все преступления, совершенные против него, но как насчет закона и справедливости? Святые - в высшей степени добродетельные люди, если рассматривать их как отдельные личности. Однако, невозможно построить общество из одних лишь святых. В конечном счете, святые не заинтересованы в обществе. Их интерес - спасение души.

Это глубокое понимание и привело Маймонида к его, казалось бы, противоречивым оценкам назорея. Назорей выбрал, хоть и на ограниченный промежуток времени, жизнь экстремального самоотречения. Он святой, он хасид. Он выбрал путь личного совершенствования. Это благородно, похвально и образцово.

Но это не путь мудреца, а именно они нужны, если мы хотим создать совершенное общество. Мудрец не экстремист, так как понимает, что на карту поставлены и другие люди. Есть члены семьи и члены общины, о которых нужно заботиться. Есть страна, которую нужно защищать и экономика, которую нужно поддерживать. Мудрец знает, что нельзя оставить позади эти обстоятельства и жить добродетельно, но отдельно. Ибо мы призваны Б-гом жить в мире, а не бежать от него; жить в обществе, а не в уединении; стремиться к созданию баланса между конфликтующими силами, которые влияют на нас, а не просто сосредоточиться на своих проблемах, пренебрегая другими.

Отсюда и выходит, что назорей, с личной точки зрения - святой, а с социальной - “грешник”, который должен принести жертву ради искупления.

Маймонид жил жизнью, которую проповедовал. Из его писаний мы знаем, что он жаждал уединения. Были года, когда он работал день и ночь, чтобы написать комментарий к Мишне, а затем и к «Мишне Тора». Тем не менее, он по прежнему осознавал свои обязательства перед семьей и своей общиной. В письме к своему будущему переводчику Ибн Тиббону он дает описание его обычного дня и недели в целом. Он нес бремя всемирно известного врача и всемирно известного галахиста и мудреца. Он работал на истощение. Были периоды, когда он был слишком занят, чтобы учиться. Маймонид был мудрецом, который мечтал стать святым, но знал, что не сможет быть таковым, если хочет выполнять свои обязательства перед своим народом. Мне это кажется глубоким понятием, все еще актуальным для еврейской жизни сегодня.

 

Перевод Анастасии Яценюк

Комментарии

0 комментариев

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.