Особенности еврейской (не)охоты - Ujew

Особенности еврейской (не)охоты

Особенности еврейской (не)охоты
Количество просмотров 224 Количество комментариев 0

Как отмечают многие мудрецы древности и современные раввины, конечная цель всех еврейских законов – создание хорошего человека. Для этого добро должно быть не только четко определено, но и узаконено, то есть добро должно иметь силу закона. Это и достигнуто в иудаизме. Сотни «мицвот» (заповедей) определяют стандарты нравственности и предписывают евреям воплощать их в жизнь.

В знаменитом тексте «Мидраш Танхума» (глава Шмини), написанном около полутора тысяч лет тому назад, говорится, что «заповеди – мицвот – даны Б-гом только для того, чтобы дисциплинировать и воспитывать людей».

Среди так называемых «этических» заповедей» существуют повеления, предписывающие правильное отношение к животным. Одно из них – запрет охоты на диких животных.

Все, вероятно, помнят из школьного курса по русской литературе произведение «Записки охотника». Охота – любимая забава, воспетая в стихах и прозе, развлечение знати и высшей верхушки при всех режимах. Между тем, специфическая и едва ли не уникальная особенность еврейской культуры – это отсутствие охоты. Еврей с еврейским мировоззрением, впитавший еврейские ценности, никак не мог бы быть автором подобного произведения. Еврейский закон категорически запрещает убивать живых существ ради развлечения.

Иудаизм подчеркивает каждый раз святость жизни любого живого существа – смерть животного нельзя воспринимать легкомысленно и бездумно, нельзя охотиться на зверей ради спортивного удовольствия – каждый из нас несет ответственность за все, что происходит со всеми другими существами — людьми и животными. Нельзя причинять страдания животным.

В иудаизме категорически запрещена охота на животных ради спортивного интереса, а охота и устройство ловушек для поимки животных допустимы только тогда, когда это делается наименее болезненным способом.

Во время охоты, животное, как правило, умирает долго и мучительно. Евреям запрещено кушать его мясо. Это отразилось и на менталитете: охота как спорт никогда не была еврейским хобби. Сколько можно найти среди евреев-мужчин охотников-любителей и рыболовов-спортсменов?

Три столетия назад один богатый еврей, владелец большого поместья, спросил рабби Йехезкеля Ландау из Праги, может ли он заниматься охотой как спортом, если не будет есть некошерное мясо. Ответ раввина в его сборнике респонсов «Нода бе-Йегуда» («Известный в Иудее») до сих пор цитируется, когда необходимо объяснить отношение иудаизма к охоте:

«Как может еврей убить на охоте живое существо без какой-либо выгоды, лишь ради «приятного времяпровождения»? Согласно Талмуду, убийство диких животных разрешено, только если они нападают на человеческие поселения. Но не разрешается преследовать их в лесах, где они живут. Нарушая запрет, человек просто следует желаниям своего сердца.

Если же человек охотится, чтобы заработать себе на жизнь (например, он обрабатывает шкуры или торгует мехом), это не является жестокостью, так как и мы убиваем скот, птицу и рыбу для своих нужд… Но тот, кто охотится без нужды, поступает жестоко».

В Талмуде (тр. «Авода Зара», 18-б) приводится интересный комментарий на стих из Тегилим (1,1) «Счастлив человек, который… на пути грешников не стоял»: под словами «на пути грешников не стоял» имеется в виду, что он не ходил на охоту. Из этих слов Талмуда мы явно видим, что только грешные люди занимаются охотой в качестве хобби.

Рабби Йехезкель Ландау также пишет далее, что «…нигде мы не находим, что евреи когда-либо были охотниками, и только про таких грешников, как Эйсав и Нимрод, упоминается, что они занимались охотой». Согласно преданию, Эйсав был не только охотник, но и разбойник; для евреев охотник в известном смысле всегда разбойник. Поэтому понятно недоумение и возмущение, вызванное таким вопросом: как вообще можно об этом спрашивать?! Как можно находить удовольствие в занятии Эйсава?! Охотником был Нимрод, и он в еврейской традиции также символ нечестия и бунта против Вс-вышнего.

Вспоминается и царь Ирод, который занимался охотой и был знаменит своей склонностью к чужим обычаям (см. у И.Флавия, «Иудейская война»).

Кроме того, рабби Йехезкель Ландау приводит еще одну дополнительную причину запрета заниматься охотой в качестве развлечения: это представляет опасность для жизни, а Тора запрещает еврею подвергать себя опасности.

Рабби Ландау определил этические мотивы запрещения охоты. А великий немецкий поэт, еврей по рождению, Генрих Гейне (1797-1856), предположил, что отвращение, испытываемое евреями к охоте, связано с историей еврейского народа: «Мои предки не были охотниками. Наоборот, их преследовали. Все мое существо не приемлет саму мысль о том, что можно охотиться на тех, чьи предки были нашими товарищами по несчастью». Другими словами, когда еврей видит животное, спасающееся от охотника, с кем он себя отождествляет?

Отношение к охоте – это частный случай общей идеи о непричинении страданий живым существам. Конечно, до определенных границ – все-таки еврейская культура вовсе не вегетарианская, животных убивают, но речь идет, что важно, о запрете на причинение ненужных страданий.

Существует еврейский кошерный способ убоя животных – шхита, где все происходит максимально быстро и, насколько это вообще возможно, безболезненно. Но убой животных – это необходимость, а не развлечение. Убийство в целях защиты человеческой жизни от зверей также не преступление. Но охота на загнанного зверя, гладиаторские бои с животными (и уж тем более с людьми) в древности и современная коррида с жадной до крови публикой – “одного поля ягоды” и иудаизм не приемлет этого.

 

Комментарии

0 комментариев

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.