Еврейский календарь
5 Элул
5778
Календарь
16 Августа
2018
Недельная глава:
Шофтим
ТЕМА НЕДЕЛИ
Еврейский брак
Образ жизни

Еврейский брак

U-jew
23 августа 2017, 11:00

 «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Знакомые строки, не правда ли? Так начинается роман Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина». Сегодня мы поговорим о семьях счастливых, похожих друг на друга, и о семьях несчастливых, каждая из которых несчастлива по-своему.

 

Еврейская семья в Украине всегда считалась образцовой. Особенно ценились еврейские мужья — не пьют, не гуляют, не дерутся, деньги регулярно приносят домой. Крепкий еврейский брак славился верностью и взаимопочитанием супругов, дышал спокойствием, миром и любовью. Разводы среди евреев встречались крайне редко. Словом, идеальная картина семьи. Правда, за последние поколения эта идиллия несколько померкла, но в целом еврейская семья продолжала — несмотря на все кризисы, которые коснулись и ее — выгодно выделяться на общем неблагополучном фоне всего института брака.

 

За последние 20 лет пределы бывшего Советского Союза покинули десятки тысяч еврейских семей. Расселившись по всему миру, они осели в Израиле, Америке, Европе, Австралии. И что-то надломилось в них. В этих далеких и благополучных землях что-то случилось с традиционной еврейской семьей. Она стала распадаться. Количество разводов среди приехавших из бывшего СССР поразило израильских социологов, журналистов и политических деятелей. Посыпались исследования, опросы, аналитические статьи в газетах. Принялись искать причину стремительного разрушения такого большого количества некогда крепких семей. Мы не будем заниматься поисками этих причин, их не одна, а много. Каждая семья несчастлива по-своему. Но согласитесь, каковы бы ни были эти причины, неожиданно выясняется, что хваленый еврейский брак не такой уж незыблемый, каким казался. Установленный факт: как только сменились среда существования и условия жизни — некогда крепкая семья рухнула. Значит, и раньше в ее основе лежало что-то неверное, ложное. Какая-то скрытая болезнь дремала в ней, не проявляясь до поры до времени внешне. Ведь абсолютно здоровая, «правильная» семья непременно выдержала бы любое испытание, акклиматизировалась бы в новых условиях и продолжала бы нормально функционировать. Случались удары и в советское время: террор 37-го года, эпоха гонений на «космополитов», бытовой и государственный антисемитизм, — раньше все это сплачивало евреев-супругов, объединяло их в борьбе за выживание, за предоставление детям лучших условий, за их будущее. Что новое и непреодолимое возникло теперь? Экономические невзгоды, навалившиеся на эмигрантов? Но и в прошлом, каких-то двадцать-тридцать лет назад, мало кто мог похвастать обеспеченностью. Незнание языков? Но еще наши дедушки и бабушки — та же, по сути, еврейская семья — оказались точно в таком же положении, когда срочно надо было перейти на незнакомый русский язык со своего местечкового жаргона. Поэтому повторяем: если перемена окружающей среды наконец-то надломила еврейскую чету, показав ненадежность их союза, значит и раньше было что-то ненадежное в их отношениях.

 

Все знают, основа семейной жизни — любовь. Так принято считать, никто в этой простой и очевидной истине не сомневается. Думать по-другому как-то даже неудобно. К этому слову — любовь — мы привыкли с детства. Оно было у всех на устах, раздавалось на каждом углу — дома и на работе, в школе и институте, в походе и по радио, в стихах и песнях, со всех сторон: любовь, любовь, любовь. Хорошая книга — про любовь, главные пожелания на свадьбе — мир да любовь. Смысл человеческой жизни объявлялся в поиске любви и ее торжестве. Без этого не мыслился ни прогресс человечества, ни полнота личной биографии. Кто несчастен? Тот, кого никто не любит. Кому все завидуют? Тому, кто испытал это чувство. Молодежь мечтала о грядущем, старики вспоминали о прошедшем. Все говорили о любви и превозносили ее. Но никто не задал вопрос: а что это такое? Вернее, были такие люди, но их были единицы. Например, писатель Лев Николаевич Толстой. Он задал этот вопрос в своем рассказе «Крейцерова соната». Рассказ известен, нет ни одного интеллигентного человека, принадлежащего русской культуре, который бы его не читал. Тем не менее позволим себе пространную цитату. Итак, глава вторая, продолжение сцены «в вагоне». (Орфография по изданию 1964 года, Худлит, Москва.)

 

 

— Да-с, но что разуметь под любовью истинной? — неловко улыбаясь и робея, сказал господин с блестящими глазами.

— Всякий знает, что такое любовь, — сказала дама, очевидно желая прекратить с ним разговор.

— А я не знаю, — сказал господин. — Надо определить, что вы разумеете…

— Как? очень просто, — сказала дама, но задумалась. — Любовь? Любовь есть исключительное предпочтение одного или одной перед всеми остальными, — сказала она.

— Предпочтение на сколько времени? На месяц? На два дни, на полчаса? — проговорил седой господин и засмеялся.(…)

— На сколько времени? надолго, на всю жизнь иногда, — сказала дама, пожимая плечами.

— Да ведь это только в романах, а в жизни никогда. В жизни бывает это предпочтение одного перед другими на года, что очень редко, чаще на месяцы, а то на недели, на дни, на часы, — говорил он, очевидно зная, что он удивляет всех своим мнением, и довольный этим.(…) Любить всю жизнь одну или одного — это все равно, что сказать, что одна свечка будет гореть всю жизнь, — говорил он, жадно затягиваясь.(…)

— Но позвольте, — сказал адвокат, — факт противоречит тому, что вы говорите. Мы видим, что супружества существуют, что все человечество или большинство его живет брачной жизнью и многие честно проживают продолжительную брачную жизнь. Седой господин опять засмеялся:

— То вы говорите, что брак основывается на любви, когда же я выражаю сомнение в существовании любви, кроме чувственной, вы мне доказываете существование любви тем, что существуют браки. Да брак-то в наше время один обман!

— Нет-с, позвольте, — сказал адвокат, — я говорю только, что существовали и существуют браки.

— Существуют. Да только отчего они существуют? Они существовали и существуют у тех людей, которые в браке видят нечто таинственное, таинство, которое обязывает перед Б-гом. У тех они существуют, а у нас их нет…

 

Вот, что пишет Толстой, — говоря, впрочем, не от своего имени, а вкладывая эти резкие слова в уста одного из своих персонажей. Но чувствуется, что сам Толстой согласен с вышеупомянутым седым господином. По крайней мере так следует из рассказа и из послесловия к нему, на включении которого в сборники всегда настаивал автор. Скажите, согласны ли вы с тем, что брак существует только у тех людей, которые видят в нем обязательство перед Б-гом? Согласны ли вы, что у всех остальных брак — один обман? Повернется ли у вас язык произнести такие крамольные слова: любить постоянно одного — все равно что верить, будто одна свечка может гореть всю жизнь?

 

Любовь, к которой стремятся многие из нас, называют иногда романтической. В мечтах человек стремится к счастью. Такому, каким он его понимает и представляет. Т.е. к счастью в одеждах романтики. Он готов к сильным переживаниям, он даже согласен испытать страдания — если уверен, что они будут вознаграждены финалом, в котором ОН и ОНА находят друг друга. По сути дела — это магнетизм, который без предупреждения (но вполне ожидаемо) захлестывает человека, устремленного к любви. Какое-то таинственное и необъяснимое чувство, возникающее вдруг между теми, чьи пути пересеклись или вот-вот пересекутся в некой общей точке их судеб.

 

 

Идеал такой любви впитан нами с детства, причем возник он не столько из жизненных примеров, сколько из литературы и кино. Под их влиянием любовь ассоциируется у нас с непреодолимой тягой к объекту влечения, перемешанной с щепоткой ощущения беды и неопасной болью легкого томления в сердце. К ним следует добавить чайную ложку ревности, стакан прозрачной рассеянности, две-три мучительных бессонницы — по вкусу, а также неспособность вести осмысленные разговоры и слезливое выражение на лице. Перед вами рецепт романтической любви. Если вы приготовили из себя это блюдо, можете не сомневаться — вы влюблены по уши. По-английски это называется to fall in love, буквально «упасть в любовь», т.е. подчиниться некой стихийной силе, захлестнувшей человека.

 

Однако, как можно «упасть в любовь», так можно из нее и выпасть — to fall out of love… Ничего не поделаешь. Если любовь слепа и иррациональна, если она не в нашей власти, то неизбежно в один прекрасный день мы почувствуем, что все кончилось, романтический пыл истощился, буря страстей утихла. Понятно, что субъект полон желания остаться в том же состоянии. Но чувству не прикажешь. Чувства — не наши рабы. Это, скорее, мы рабы собственных чувств. Влюбленность приходит без предупреждения, она же, не спросив разрешения, уходит. И нет в природе такой силы, которая могла бы ее удержать. Любое влечение — вещь непостоянная, а романтическое влечение тем более. Того, кто думает построить семейную жизнь на чувстве влюбленности, ждет разочарование. Его любовь подобна кипящей воде, снятой с огня: она быстро охлаждается. Если любовь — это только романтическое чувство, то Толстой прав: такая свечка не будет гореть всю жизнь! Посмотрим чуть глубже. Любовь, о которой говорит дама из «Крейцеровой сонаты», есть исключительное предпочтение одного или одной перед всеми остальными. Хорошее определение. Если есть предпочтение, значит есть конкуренция, своего рода конкурс на единственную должность — быть любимым. Только вы один победили в этом конкурсе. Но надолго ли одержана победа? Ведь конкурс продолжается. Муж и жена не остались наедине без связи с остальным миром. Конкуренция не прекратилась после свадьбы. Наоборот, она продолжается на новом этапе, более жестоком и неумолимом. Муж и жена выбрали друг друга, будучи молодыми и привлекательными, но время меняет их внешность. Уходит красота, привлекательность. Появляется сварливость, брюзжание. Работа, домашние заботы, — все это отнимает массу времени и сил, так что супруги уделяют друг другу все меньше внимания. Главные критерии, по которым когда-то было оказано предпочтение, со временем начинают пересматриваться и изменяться. А на арену каждый год выходят новые соперницы — молодые, цветущие, полные сил и задора. Или новые соперники. Сильные, заботливые, участливые. Они обнаруживаются повсюду: на работе, среди друзей, на улице.

 

Мы живем в свободном обществе, которое не считает постыдным такое поведение девушки, или даже взрослой симпатичной женщины, когда она всеми силами старается привлечь к себе всеобщее мужское внимание. Для этого используется богатый арсенал средств — одежда, поведение, речь. Кто знаком с таким явлением, как возвращение евреев к вере отцов, тот знает, насколько бывает трудно объяснить молодым людям требования к одежде, предъявляемые иудаизмом. Молодые люди пребывают в плену стереотипов, считая, что все, к чему их приучили, — естественная человеческая норма. «Кому помешает, если я надену открытое платье?» — спрашивают девушки. Им даже в голову не приходит, что они мешают женам тех мужчин, которые, проходя мимо них по улице, окидывают их оценивающим взглядом. Конечно, никто не начинает увиваться за каждой привлекательно одетой прохожей. Никто не бросается на красивых девушек, пылая звериными страстями. Но подспудно происходит некий процесс: придя домой, сорокалетний мужчина видит свою немолодую супругу, стоящую на кухне не в самой праздничной одежде, и невольно сравнивает ее с теми, кого только что видел на улице. Сравнение не в пользу супруги, ибо последней явно не под силу конкурировать с молодыми. Она, как говорят в спорте, из другой лиги.

 

 

Но даже поняв это, девушка, воспитанная в свободном обществе и пришедшая на семинар по иудаизму, с трудом может примириться с мыслью, что ее наряд и поведение должны не привлекать мужских взглядов. С детства ее учили быть привлекательной. Мама, заплетая ей косички, приговаривала: ах, какая у нас красивая куколка. Она сама привыкла проводить часы у зеркала, прихорашиваясь и приукрашиваясь. В школе подруги завидуют красивым, мальчики хотят сидеть с ними на одной парте. Какая вы красивая! — один из лучших комплиментов женщине. В случае, если женщина явна не блистает красотой, ее можно поощрить другим комплиментом: вы сегодня отлично выглядите, или какое красивое на вас платье, Анна Семеновна. Красивая женщина, красивое платье. Главное — быть красивой. И наоборот, непривлекательная женщина — грош ей цена.

 

Так воспитывает нашу молодежь общество, которое мы зовем свободным. Оно нисколько не смущается нечестной конкуренцией, в которую оказывается втянутой замужняя женщина. Общество говорит ей: «Не думай, что со свадьбой твоя битва за мужа окончена. Если хочешь, чтобы муж продолжал тебя любить, ты должна бороться за него и побеждать. Ты должна стараться изо всех сил оставаться молодой и привлекательной, несмотря на возраст, роды и домашние заботы». Однако в этой конкуренции невозможно победить. Можно заниматься спортом, восточными оздоровительными комплексами упражнений, тратить уйму денег на косметику. Надолго ли этого хватит? Борьба обречена, потому что все преимущества на стороне бесчисленных молодых и свежих конкуренток. Против жены выступает само время, его нельзя победить, с ним приходят увядание и рутина, способная убить самые сильные чувства. Муж привык к своей жене, но любопытство тянет к чему-то новому. Как бороться с рутиной? Менять обстановку, наряды? Или постараться разбудить ревность в охладевшем муже? Надолго ли поможет реанимация чувств?

 

В подобной же тяжелой, безвыходной ситуации оказывается и муж. Если с годами он уделяет жене меньше внимания, чем прежде, она болезненно ощущает перемену. Ей нужно постоянно чувствовать, что муж ее любит и ценит, пусть даже для этого ей требуются большие усилия. Но вот, скажем, на работе, кто-то начинает обращать на нее внимание чуть больше, чем принято между знакомыми и сослуживцами. Мелкие знаки внимания, комплименты, улыбки. Вдруг озарение: без всяких усилий с ее стороны, она может получить желаемое, — и неважно при этом, куда новое увлечение приведет. Ведь это так легко! Вы хоть раз слышали, чтобы какая-нибудь женщина сказала чужому мужчине — перестаньте говорить мне приятные слова и улыбаться? Такого не бывает. Принято вести себя как раз наоборот.

 

В прошлом общественные нормы остановили бы нашу особу, флиртующую на работе с чужими мужчинами. Супружество считалось несомненной ценностью. Оно включало в себя такой важный элемент человеческого бытия как честь, — слово, ныне почти забытое. Ни честью, ни достоинством не было принято пренебрегать. Поэтому люди изо всех сил старались сохранить семейный очаг. Но в последнее время отношение к браку изменилось в худшую сторону, — вседозволенность расшатала общественные нормы. В результате получилось, что, находясь внутри семьи, нужно тратить колоссальные усилия для удовлетворения своих запросов, в то время как в другом месте — вне семьи — их можно удовлетворить практически моментально. Стимул для какой-либо работы в рамках семьи — в борьбе за ее благополучие — слабеет с каждым годом.

 

 

И еще одна напасть. Если раньше нужно было конкурировать только с реальными соперниками, окружавшими семью, то теперь — с образами героев романов и кинофильмов. Западная культура построена на том, чтобы дать человеку иллюзию счастья. Причем, не важно какого. А раз так, то легче всего подарить ему удовлетворение искусственное, суррогат, или еще точнее сказать — концентрат, который может быть намного красивее и привлекательнее, чем то, что ему способна предоставить серая и пустая обыденность. Женщина с молодых лет читает романы о любви, описывающие такую красоту и такую бурю страстей, каких в жизни достичь невозможно. Она смотрит фильм, героиня которого падает в обморок, когда ее целует любовник. Красивый любовник в красивых интерьерах. Зрительница видит себя на экране в образе героини, она испытывает восторг, близкий к обмороку. Ее целуют…

 

И тут первый пострадавший — ее реальный муж. Он сталкивается с серьезной проблемой: когда он целует свою жену, она в обморок не падает. Что он может противопоставить любовнику из Голливуда? Пока отношения между супругами были интимными, они жили и продвигались в своем собственном мире, шли рука об руку, падали, вставали, но двигались. Теперь их отношения потеряли интимность. В них агрессивно вторглось общество — с помощью кино и телевизора, с помощью современной индустрии развлечений. Общество знает, каким должен быть любовник для вашей жены, кого должны любить вы, на кого должны стараться походить ваши дети. Психологи и ассы таких отраслей как реклама, мода, эстрада, кино высчитали вас, разложили по полочкам и диктуют, как вам жить.

 

Механизм воздействия прост. Жена неосознанно сравнивает своего мужа с тем, что она видит на экране, с плодами воображения сценариста и режиссера какого-нибудь лирического, а подчас просто эротического фильма, которые получат за прокат своего «произведения» два-три миллиона долларов. И скажите, разве муж, поставленный в такие условия, может с ними конкурировать? С его брюшком и начинающей пробиваться лысиной? Да он не больше, чем одинокий любитель против целой армии профессионалов! Умом женщина, может быть, понимает, что массовая культура обманывает ее, заставляя платить за суррогаты чувств и иллюзии удовольствий, но каждая прочитанная страница или увиденная ею киносцена запечатлеваются в ее подсознании. Хочет она или нет, но подспудное сравнение всегда происходит. И результаты этой подспудной работы, совершаемой постоянно, плачевны.

 

То же самое с ее драгоценной половиной. Мужчина, сидящий перед телевизором, наблюдает на протяжении полутора часов кинозвезду в самых впечатляющих ракурсах, а потом переводит взгляд на свою жену, располневшую, в домашнем халате, полную забот и претензий. Разве может она конкурировать в его глазах с Элизабет Тейлор, которая ничего от него не хочет, но призывно улыбается с экрана именно ему? Когда-то давно муж предпочел свою жену всем остальным, но каждый час, проведенный перед телевизором, подрывает это былое предпочтение. И если «любовь есть исключительное предпочтение одного или одной перед всеми остальными», то она действительно обречена. Вы помните, что ответил на это определение другой персонаж рассказа Толстого? «Ведь это только в романах, а в жизни никогда. В жизни бывает это предпочтение одного перед другими на года, что очень редко, чаще на месяцы, а то на недели». Но так, чтобы на всю жизнь, — не бывает.

 Продолжение следует.

 

Автор: Рав Моше Пантелят

 


Присоединяйтесь в Telegram

Другие статьи

Последние статьи

Одежда евреев в библейский период
Отдохнуть с детьми: фантастика или реальность?
Женщина – не автомат!
Байки из Цахала. О шокистах, второй позиции и шлошим-зузе.
Как накормить ребёнка и не сойти с ума?