Живи со смертью, умри с жизнью - Ujew

Живи со смертью, умри с жизнью

Живи со смертью, умри с жизнью
Количество просмотров 326 Количество комментариев 0

Если вы хотите увидеть истинное лицо бюрократа, говорит американский сатирик Пиджей О’Рурк, понаблюдайте за ним, когда ему нечего делать. Если же вы хотите узнать, что люди думают о жизни, послушайте, что они говорят, когда оказываются перед лицом смерти.

Многие ведут себя так, будто ничего не происходит. Они одевают умерших во фраки и вечерние платья, делают им прически и накладывают грим. Мы здесь для того, чтобы воспевать жизнь, с напускным задором говорят они, несмотря на очевидное горе, свидетелями которого мы стали. Они обмениваются историями («Все так и было!») о том, как прекрасно покойная готовила куриный суп с клецками или церемонно раскланиваются друг перед другом, оценивая свои шансы на получение доли от оставшейся после смерти родственника недвижимости. Но это старательное игнорирование смерти — не простое пренебрежение; оно свидетельствует о тихом ужасе, который все эти люди испытывают перед смертью; это страх перед неизвестным и непознанным.

Смерть разделяет нас — но вместе с тем и объединяет — как ничто другое: когда еще люди бросают все дела, чтобы приехать к умирающему «вовремя» или хотя бы успеть на похороны? В случае, если мы прибываем вовремя, и, запыхавшись, заходим в комнату к умирающему, где уже царит атмосфера горя, иногда нам везет — и тогда можно обменяться с покидающим этот мир парой фраз. Такие моменты остаются в памяти сыновей и дочерей на всю жизнь. На смертном одре Яаков благословил своих сыновей и Рембрандт, пораженный этой историей из Торы, запечатлел сюжет на холсте.

«Не хороните меня в Египте, — заклинал сыновей Яаков. — И они внимательно слушали отца. — Похороните меня рядом с могилами моих родителей. — И сыновья по-прежнему слушали его. — Я расскажу вам о том, что будет с этим миром. — Они все так же слушали, но не могли произнести ни слова в ответ. — Я благословлю вас». Сыновья Яакова молчали, как теперь молчим и мы.

Баал Шем Тову было пять лет, когда умер его отец, а вскоре этот мир покинула и его мать. Перед смертью отец сказал сыну: «Не бойся ничего и никого, кроме Всесильного!» Он оставил Баал Шем Тову огромный запас любви и, кроме того, средства к существованию, благодаря которым сын помог многим.

Я был знаком с одной пожилой женщиной, у которой обнаружили рак. Врачи сообщили, что жить ей осталось несколько месяцев. Эта новость не выбила женщину из колеи. «Я прожила хорошую жизнь, — сказала она. Я уже немолода, но счастлива; хотя мои внуки не говорят на идише, это делают мои правнуки». Причем эта женщина никогда не была особенно соблюдающей еврейкой. Она вполне свободно говорила по-английски и предпочитала Шолом-Алейхему Эмиля Золя. И дело было не в конфликте поколений: внуки разделяли ее взгляды на жизнь. Все дело в том, что дети познают мир, начиная с языка матери, и выбирая язык, на котором мы общаемся со своими детьми, мы должны демонстрировать свою любовь к культуре, которая базируется на этом языке. В ее случае речь шла о глубоком познании мира, которое она хотела передать своим потомкам. Ее мир, разрушенный Гитлером и Сталиным, должен был стать первым опытом знакомства с жизнью для ее внуков. Все, чего мы хотим, мы желаем и нашим детям. Если вы хотите понять, что из себя представляет тот или иной человек, не оценивайте его по тому, где он предпочитает проводить отпуск, по опыту работы или по месту жительства. Просто посмотрите, чего он хочет для своих детей.

Такова основная мысль недельной главы, которая повествует о смерти Яакова, а затем и Йосефа. Название главы Ваехи не соответствует содержанию и переводится: «И жил». Хотя, если подумать, такое название главе дано как раз не случайно. Смерть — это окно в мир, куда не могут заглянуть живущие. Это окно в душу умирающего, которое ослепляет нас правдой — для чего же еще мы собираемся у постели покидающего наш мир и исполняем все его желания и заветы?

Смерть — момент истины, который становится явным только когда мы понимаем, что расстаемся с умирающим навсегда. И этот момент истины объединяет людей и миры. Смерть — это граница, разделяющая умирающих с теми, кто продолжает жить. Внезапно (как бы больно это ни было) все становится понятным и ясным. Вдруг умирает отец, и его 60-летний сын — уже больше не ребенок, но сирота, которому приходится стать взрослым.

Этот процесс не из легких. И не случайно недельная глава заканчивается словами хазак хазак венитхазек — будь сильным, будь сильным и укрепишься.

 

Подготовила Шейндл Кроль для jewish.ru

 

Комментарии

0 комментариев

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.