Время евреев - Ujew

Время евреев

Время евреев
Количество просмотров 329 Количество комментариев 0

Разные культуры рассказывают разные истории. Великие романисты девятнадцатого века писали фантастику, которая, по сути своей, является этичной. Джейн Остин и Джордж Элиот исследовали связь между героем и счастьем. Между их работой и книгой Рут существует преемственность. Диккенс, по большей части в традициях пророков, писал об обществе и его сферах, о том, как люди могут пренебрегать человеческим достоинством и справедливостью.

Для сравнения - увлечение такими историями как “Звездные войны” или “Властелин колец”, весьма дуалистично. Космос - это поле битвы между силами добра и зла. Это гораздо ближе к апокалиптической литературе Кумранской секты и свитков Мертвого моря, чем что-либо в Танахе. В этих древних и современных конфликтах борьба в повествованиях “где-то там”, а не “здесь” - в космосе, а не в душе человека. Это ближе к мифу, чем к монотеизму.

Существует, однако, и редкий тип истории, для которой Танах является наилучшим примером. Этот тип - история без конца, которая ожидает открытого будущего. Это противоречит повествовательной концепции. Обычно мы ждем, что история создаст напряжение, которое разрешится на последней странице. Именно такой финал придает искусству ощущение завершенности. Мы не ожидаем, что скульптура будет неполной, стихотворение оборвется на полстрофы, а история закончится на кульминационном моменте. Неоконченная симфония Шуберта является исключением, подтверждающим правило.

Тем не менее, именно так поступает с нами Тора. Рассмотрим Хумаш - пять мозаичных книг. Еврейская история начинается с многократных обещаний Аврааму, что он получит землю Ханаанскую. Но, когда мы достигаем конца Второзакония, евреи еще не пересекли реку Иордан. Хумаш заканчивается сценой, в которой Моше стоит на горе и созерцает землю, к которой он шел сорок лет, но попасть в нее так и не сможет.

Вторая часть Танаха заканчивается тем, что пророк Малахий видит далекое будущее, которое, по традиции, означает век Машиаха:

«Видите, я пошлю вам пророка Илии перед пришествием великого и чудесного дня Г-споднего. Он обратит сердца родителей к их детям, а сердца детей к их отцам»

Невиим, который включает в себя как исторические, так и пророческие книги, не завершается ни в настоящем, ни в прошлом, а с нетерпением ждет того времени, которое еще не наступило. Ктувим, третья и финальная часть, заканчивается тем, что король Кир Персидский дает разрешение евреям эмигрантам в Вавилоне право на возвращение в свою землю и восстановление Храма.

Ни одна из этих сцен не является концом в обычном смысле. Каждый из них оставляет нас с ощущением еще невыполненного обещания, невыполненной задачей, будущим, которое мы видим лишь издалека. И случай парадигмы (модель, на которой основаны все остальные) - это финал недельной главы Ваехи.

Вспомним, что история народа завета начинается с того, что Авраама призывают покинуть свою землю, родину и отчий дом и отправиться к “земле, что Я укажу”. Но не успевает он прибыть, как его отправляют в Египет. Это судьба, которую позже повторил Яков и его дети. Книга Берешит заканчивается не жизнью в Израиле, а смертью в Египте:

«Тогда Йосеф сказал своим братьям: “Я скоро умру. Но Б-г непременно придет к вам на помощь и выведет вас из этой земли в ту, что он обещал Аврааму, Исааку и Якову”. Тогда Йосеф заставил сынов Израиля дать клятву и добавил: “Б-г обязательно придет к вам на помощь, тогда вы должны вынести мои кости из этого места”. Умер Йосеф в возрасте ста десяти лет. После того, как они забальзамировали его тело, он был помещен в гроб в Египте»

Читайте также: Право не знать

И снова - надежда еще не реализована, путешествие еще не окончено, пункт назначения еще далеко за горизонтом.

Есть ли связь между этой повествовательной формой и тем, как заканчивается история Йосефа, а именно прощение?

Благодаря Ханне Арендт и ее “Человеческому состоянию”, мы можем понять связь между прощением и временем. По ее словам, деятельность человека потенциально трагична. Мы не можем предвидеть последствия наших действий, однако по их завершению, ничего изменить мы уже не можем. Мы знаем, что тот, кто действует, никогда не знает “что он делает”, что он всегда становится “виновным” в тех последствиях, которых он сам не ожидал и не мог предвидеть; какими бы трагичными последствия ни были, их никогда нельзя отменить… Все это является достаточным основанием для того, чтобы отвернутся от отчаяния человеческих поступков и начать презирать человеческую способность к свободе.

Арендт утверждает, что именно способность прощать превращает трагедию в надежду: «Без прощения, без освобождения от последствий наших поступков, наша способность действовать ограничивалась бы одним единственным поступком, от которого мы бы никогда не исцелились…»

Иными словами, прощение - это единственная реакция, которая не только действует снова, но и действует по-новому и неожиданно; не зависимая от акта, который ее породил, и таким образом, освобождает от последствия, как того, кто прощает, так и того, кто просит прощения.

Искупление и прощение - высшее проявление человеческой свободы, свободы действовать иначе, не повторять ошибки прошлого, не быть на нем зацикленным; и это освобождает нас от замкнутого круга мести и возмездия. Только те, кто умеют прощать могут быть по-настоящему свободны. Только цивилизация, основанная на прощении, может построить будущее, которое не будет представлять собой бесконечное повторение прошлого. Именно поэтому, бесспорно, иудаизм - единственная цивилизация, золотой век которой лежит в будущем.

Именно эта революционная концепция времени, основанная на человеческой свободе, способствовала тому, что иудаизм вложил в мир. Много цивилизаций верили в цикличность времени, где все рано или поздно возвращается к своему началу. У греков появилось чувство трагического времени, когда кораблю мечты было суждено разбиться о скалы реальности. Европа Просвещения ввела идею линейного времени, с его братом - прогрессом. Иудаизм верит в заветное время, хорошо описанное Гарольдом Фишем: “Завет - это условие нашего существования во времени … Мы сотрудничаем с его целями, никогда точно не зная, куда нас это приведет, поскольку “готовность - это все””. В этой чудесной фразе он говорит о том, что еврейское воображение сформировано “нераскрытой памятью о будущем, которое еще предстоит выполнить”.

Трагедия порождает пессимизм. Циклическое время приводит к принятию. Линейное время порождает оптимизм. Заветное время порождает надежду. Это все не просто разные эмоции, это радикально разные пути отношения к жизни и Вселенной. Они выражаются в различных историях, что рассказывают люди. Еврейское время всегда сталкивается с открытым будущем: последняя глава еще не написана. Мессия еще не пришел. История продолжается, и мы, вместе с Б-гом, являемся авторами следующей главы...

 

Перевод Анастасии Яценюк

Комментарии

0 комментариев

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.