Отказ от утешения

Отказ от утешения
Количество просмотров 127 Количество комментариев 0

Обман случился. Йосеф был продан в рабство. Его братья измазали его накидку кровью и принесли его отцу со словами: “Смотри, что мы нашли. Ты узнаешь эту вещь? Это плащ твоего сына или нет?”. Яаков узнал накидку и сказал: “Да, это принадлежит моему сыну. Дикий зверь нашел его. Йосефа разорвали на куски”.

А затем мы читаем о том, что Яаков снял свои одежды, надел вретище и долго плакал по сыну. Его сыновья и дочери пытались успокоить его, но он отказывался от их утешений: “Я спущусь вниз, к могиле, я буду оплакивать своего сына”.

Почему Яаков отказался от утешений? В иудаизме есть законы о рамках горя. Нет такой утраты, которая бы длилась вечно. Гемара говорит, что Г-сподь обращается к тем, кто горюет в “не назначенное” время, с такими словами: “Вы не сострадательнее, чем Я”.

Мидраш дает отличный ответ - можно утешить, если человек мертв, но нельзя утешить, пока он жив. Яаков отказался от сочувствий и утешений потому, что все еще надеялся на то, что его сын жив. Такая, к сожалению, судьба тех, кто потерял членов своей семьи, - человека нет, но и доказательств того, что он мертв - тоже нет. Например, так себя чувствуют родители без вести пропавших солдат. Люди в таких ситуациях не могут полноценно пройти все этапы траура, потому как они не могут отказаться от надежды на то, что пропавший человек будет рано или поздно будет спасен. Продолжительная тоска - некая форма лояльности, в то время как смирение с потерей, оплакивание и т.д. - это своего рода предательство. В данном случае, отказ от утешений - это отказ терять надежду.

На каком основании Яаков продолжал надеяться? Ведь он узнал окровавленные одежды своего сына и сам сказал, что “его встретил дикий зверь”, что “его порвали на куски”. Разве эти слова не означают, что он согласился с тем фактом, что Йосеф умер?

Покойный Дэвид Дауб сделал предположение, которое я считаю убедительным. Слова, которые сыновья говорят отцу haker na “ты узнаешь это”, имеют квази-правовую коннотацию. Дауб объединяет эти моменты, которые схожи лингвистически:

Если человек отдает осла, быка, овцу или любой другой скот своему соседу на временное хранение, а животное ранено, умирает или убегает, то вопрос между ними решается путем принятия клятвы перед Б-гом, что сосед-смотритель не приложил своей руки к имуществу чужого … Если животное разорвало на куски другое животное, то сосед-смотритель должен принести останки для доказательств, тогда он не будет обязан компенсировать утрату.

Речь идет о степени ответственности, которую несет смотритель (shomer). Если животное утеряно по неосторожности, то смотритель виноват и должен компенсировать убытки. Если случившаяся беда - это просто форс мажор, непредвиденный случай, то смотритель освобождается от вины. Один из таких форс мажоров - утрата в силу вмешательства другого животного. Формулировка закона tarof yitaref “разорван на куски” - точная параллель решения Яакова - tarof toraf Yosef “Йосефа  разорвали на куски”.  

Мы знаем, что подобный закон существовал еще до дарования Торы. Сам Яаков говорит Лабану, чьи стада были приведены в его распоряжение: “Я не принес животных, разорванных дикими зверями; я сам понес убытки”. Это говорит о том, что уже тогда смотрителей освобождали от ответственности, если животных раздирали другие. А еще мы знаем, что старший брат нес такую же ответственность по отношению к младшему, когда того оставляли под присмотром. Такой же смысл и в отрицании Каина, когда тот столкнулся с судьбой своего брата Авеля: “Я ли опекун своего брата?”.

Теперь мы понимаем нить нюансов во встрече Яакова и его сыновей, которые вернулись без Йосефа. В нормальной ситуации они несли бы ответственность за исчезновение младшего брата. Чтобы избежать наказания, они приносят “останки в качестве доказательств”. Если эти останки несут следы нападения дикого животного, то они должны быть признаны невиновными. Их вопрос к отцу haker na может толковаться как юридический запрос на “изучение доказательства”. У Яакова в данном случае нет других вариантов, кроме как изучить “улику” и оправдать сыновей. Судья может быть вынужден оправдать подозреваемого в преступлении, если улик недостаточно, однако он может иметь личные сомнения. Яаков был вынужден оправдать сыновей, даже если сам он не сильно верил их словам. Он отказывается от утешений, тем самым показывая, что они его не убедили до конца. Он продолжал надеяться, что Йосеф жив. В конечном итоге эта надежда была оправдана - Йосеф оказался жив, отец и сын воссоединились.  

Отказ от утешения встречался несколько раз еврейской истории. Пророк Иеремия услышал это в более позднем возрасте:

Вот что говорит Г-сподь:

“Голос слышен в Рамаге,

Траур и плач,

Рахель плачет по своим детям

И отказывается от утешений,

Ведь ее детей больше нет”.

Вот, что говорит Г-сподь:

“Убереги свой голос от плача,

Глаза от слез,

И твои действия будут вознаграждены.

Они вернутся с земли врага.

Так что есть еще надежда на твое будущее.

Твои дети вернутся на свою землю”.

Почему Иеремия был уверен, что евреи вернутся? Потому что они отказывались от утешений - они отказывались терять надежду.

Так было и во время вавилонского изгнания; одно из величайших выражений в протест к утешению:

У рек Вавилона мы сидели и плакали,

Когда вспоминали Циона …

Как можем мы петь песни Г-споду в чужой земле?

Если я забуду тебя, о Иерусалим,

То пусть же забудет и моя правая рука (как писать),

Пусть язык мой присохнет к нёбу

Если я забуду о тебе,

Если я перестану считать Иерусалим своей величайшей радостью.

Говорят, что Наполеон, проходя мимо одной из синагог, спросил, услышав звуки плача: “Почему евреи плачут?”. “За Иерусалим”, - ответил один из его офицеров. “Как давно они потеряли его?”, - уточнил Наполеон, - “Больше, чем 1700 лет назад”. Полагают, что на такой ответ Наполеон высказался так: Народ, который может оплакивать Иерусалим так долго, однажды получит его назад”.

Евреи - народ, который отказывается от утешений потому, что отказывается терять надежду. Яаков в конечном итоге вновь встретил сына; дети Рахель таки вернулись домой, в свою землю; Иерусалим снова принадлежит еврейскому народу. Улики могут говорить об обратном, однако, евреи не верят уликам, ибо у них есть оружие помощнее - вера, доверие, нерушимая надежда, которые оказались сильнее исторических неизбежностей. Не будет слишком многим упомянуть о том, что этой надеждой поддерживалось выживание еврейского народа. Откуда это к нам пришло? Из весьма, казалось бы, простого выражения Яакова - он отказался от утешения. И до тех пор, пока мы живем в мире, который все еще страдает от насилия, нищеты и несправедливости - мы тоже, как и Яаков, должны отказываться от утешений и не терять надежду.    

Перевод Анастасии Яценюк

 

Комментарии

0 комментариев

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.